Почти апостол суицида.
Каких-то восемь лет назад
Я много отдал бы за случай
Не попадаться на глаза,
Не фигурировать в альбомах
Так называемой родни.
Я здесь давно уже не дома,
Считаю дни. До воскресенья
Осталось восемь папирос
И сигарета.
Животрепещущий вопрос
Не ради истины, но ради
Самих вопросов. От ответа
Ухожу, не помышляя о награде
За своевременность ухода.
В иллюминатор теплохода,
Как в отражение, слежу
За парнем в кожаной фуражке.
По недоглаженной рубашке
Я узнаю холостяка.
Его утробная тоска,
Её обглоданные ляжки,
Их подозрительное сходство
С ногами будущей жены.
Мы оба с ним заражены,
Не исключая превосходства
Одним и тем же постоянством
Повелевать и подчиняться.
Отродья пьяного паяца,
Мы окружающим должны
Смеяться
Вслух
(плюс-минус бездна)
В масштабах гулкого подъезда
Над смертью.
Полные штаны.
Весь этот вернисаж, вся эта путаница
Вполне оправданны, но всё это не то.
И месяц, как поломанная пуговица
На старом кашемировом пальто
Седьмого неба. Женщины приходят.
По чайной ложечке, измена за изменой -
Стопталась молодость, как башмаки.
И брат мой названый, подсолнух у дороги,
Засох.
Настало время
Говорить о главном.